Грубым нарушением последовательности изложения является известный рассказ о поселении славян на Дунае (5; 10—18).
Приведем этот текст, разбив его на отдельные отрывки.
А4 «От сих же 70 и дъвою языку бысть язык Словеньск; от племене же Афетова нарицаемии Норици, иже суть Словене» (5; 7—9).
Бi «По мъпозех же временех сели суть Словене по Дунаеви, къде есть ныне Угърьска земля и Българьска» (5; 1—10).
А2 «И от тех Словен разидошася по земли и прозвашася имены своими, къде седыне на которомь месте...» (5; 11—16).
Б2 «Волохом бо нашьдшем на Словены на Дунаискыя и седъшем в них и насилящем им» (5; 16—17).
Аз «Словене же ови, пришьдъше, седоша на Висле, и прозъвашася Ляхове...» (5; 17—18).
Б3 «Словеньску же языку, якоже рекохом, живущю на Дунай, придо-ша от Скуф, рекъше от Козар рекомии Българе, и седоша по Дунаеви, и насильници Словеном быша...» (11; 1—3).
Связный и целостный рассказ о судьбах славян, поселившихся на Дунае (отрывки Б4, Б2, Б3), оказался разбитым на части, и эти части вкраплены в текст, описывающий более ранние времена. Продолжение мысли летописца о расселении славян после того, как бог «смеси языки и рассея по всей земли» (отрывки А1т А2, А3), оказалось здесь искусственно отделенным от основного рассказа неудачно попавшей сюда фразой о продвижении славян на Дунай (отрывок Bt). Начало этой фразы не оставляет никаких сомнений в ее инородном, чуждом характере для данной части текста: «По мнозех же временех сели суть Словене». Весь смысл пересказа библейской легенды о вавилонском столпотворении в том и заключается, что летописец получал от господствовавшей в средневековой науке •схемы исходную точку истории своего народа — бог рассеял народы по земле. И летописец детально описал, где и как расселились интересующие его народы. Для историка-монаха было немыслимым, чтобы исполнение божьей воли откладывалось на «мнози времена».
Прямое продолжение этой фразы о дунайских славянах (отрывок Б2) отделено от нее пятью строками текста, непосредственно продолжающими первоначальный рассказ о расселении после «разделения язык» (отрывок А2). Это тоже явное свидетельство нарушенности текста. Второй отрывок — о нападении волохов на дунайских славян (отрывок Б2) — также грубо рассекает повествование о расселении, как и отрывок Б4.
Установив искусственное расчленение первоначального текста о расселении славян в результате вавилонского столпотворения, мы видим, во-первых, что отрывки At, A2, Аз представляют собой связный единый рассказ, а во-вторых, что и другая серия отрывков — Bt, Б2, Б3 тоже пронизана единством и логической связью, но только место этих отрывков (Bt и Б2) не здесь, а где-то далеко впереди, где речь будет идти о конкретных событиях V—VII вв. на Дунае и где «Словены Дунайские» выделены в особую группу по географическому признаку — «Словене, иже седяху по Дунаеви» (И; 1—3; 25; 17).