Археологические материалы V—VII вв. выделяют русов из общей массы славянских племен и выделяют главным образом по признаку общения с южными центрами.
Древности русов — это личные уборы воинов и их жен, живших на границе степи и связанных постоянными и прочными связями с боспор-скими городами, с южными разноплеменными военными союзами, полем деятельности для которых были степные просторы Причерноморья, Северного Кавказа, долины Дуная, равнины Ломбардии, средней Франции и Испании. Древности русов по своему характеру очень близки к вещам дредмервингского стиля Западной Европы, что объясняется, разумеется, не готским или лангобардским происхождением приднепровских фибул и поясных наборов, а давно доказанным формированием этого стиля в Причерноморье. К берегам Понта издавна тянулись выходцы из различных славянских племен. Участие славян можно предполагать и в знаменитых походах на Дунай и на кавказское побережье Понта в 250-е годы.
Между коренной славянской землей и южными разноплеменными городами связь поддерживалась славянскими «бродниками», которые были известны уже Тациту как венеты, внедрявшиеся в сарматскую среду. Нам очень трудно уловить этих бродников по каким-либо определенным признакам материальной культуры, так как, оказавшись в степи, они утрачивали славянское своеобразие, и их культура приобретала черты той общей дружинной культуры Причерноморья, которая нивелировала племенные различия.
Бродники — это не только степная вольница, окончательно порвавшая с метрополией; дружинники многих племен, вероятно, на время превращались в бродников, «рыскали по полю, ищучи себе чести», а затем возвращались к себе на родину. Так бывало в VI в. во время византийских походов антов (как об этом говорит Прокопий)68, так, очевидно, было и во времена более ранних походов III—V вв.
Участие русов в общеантских походах VI в., а следовательно, участие их в таком событии европейского значения, как победоносная борьба с Восточно-Римской империей, доказывается, помимо прочего, наличием вещевых кладов V—-VIII вв. в Русской земле. Золотые и серебряные вещи, изделия со штемпелями константинопольских мастерских, христианская церковная утварь — все это оказывалось в антской, русской лесостепи в качестве трофеев победы. Народ «рос», люди-богатыри VI в., был активным творцом новой истории Европы, начавшейся с завоевания Рима и почти полного овладения вторым Римом — Византией.
Совпадение летописных данных о Русской земле с ареалом определенных археологических находок V—VII вв. позволило нам отождествить данную археологическую культуру с древностями русов. Но что представляют собою эти русы? Насколько монолитна их территория? Являются лв русы V—VI вв. одним племенем или группой племен? Без решения нтих вопросов мы не сможем исторически осознать установленное выше археологическое единство в V—VI вв. лесостепной Русской земли.
Летописец XII в. помнил о существовании на этой территории по крайней мере четырех славянских племен: полян, руси, уличей и северян.
Более пристальное изучение археологического материала V—VII вв. показывает, что область древностей русов, будучи единой по ряду важнейших признаков, может быть по некоторым признакам расчленена, по крайней мере, на два района: западный — Киево-Полтавский с центром на р. Роси и восточный — Курско-Харьковский, который можно назвать се-верянским. Одним из таких признаков являются височные кольца, различные в обоих районах (двуспиральные в восточж м и большие односпираль-иые в западном). Вторым признаком могут служить зооморфные фибулы, не встреченные ни разу в восточном районе.
Почти обязательное для всех кладов сочетание оружия, мужских вещей и женских украшений снова заставляет пас вернуться к вопросу о погребениях — не являются ли все эти «клады» остатками погребений и именно парных погребений воина с женой?
Как сообщает Псевдо-Маврикий (конец VI в.) «скромность пх (ант-ских) женщин превышает всякую человеческою природу, так что большинство их считают смерть своего мужа своей смертью и добровольно удушают себя, не считая пребывание во вдовстве за жизнь» 69. Как мы знаем из позднейших материалов (археологических и письменных), парные погребения характерны для богатых и знатных русов. Наличие оружия и серебряных вещей в кладах VI—VII вв. не противоречит этому, а, наоборот, подтверждает мысль о погребениях, так как в кладах, спрятанных в землю в минуту опасности, не должно быть и не бывает ни мужских вещей, ни оружия70.
Датировка курско-харьковских кладов не представляет затруднений, так как многие вещи из них аналогичны точно датированным комплексам Суук-Су и Чми с монетами Юстиниана (527—565 гг.) и Хосрова I (531—579 гг.).
Для определения племенной принадлежности необходимо обратить внимание на височные кольца, являющиеся надежным этнографическим признаком. Двуспиральные височные кольца VI—VII вв. чрезвычайно близки односпиральным височным кольцам из северянских курганов XI—XII вв. Близкими являются не только височные кольца, но и весь женский головной убор. На карте ареалы височных колец VI—VII вв. и колец XI—XII вв. налегают друг на друга.